Здравствуй!
Нужно немного подождать! Сейчас консультанты отвечают на поступившие ранее вопросы. Обязательно сохрани свой вопрос, ты сможешь отправить его в ближайшее время. У тебя еще есть время поработать над ним или почитать уже размещенные на сайте вопросы и ответы на них. Возможно, это окажется полезным и достаточным.
! Если вопрос срочный или ситуация неотожная, зайди в раздел "Где найти помощь", там есть телефоны и адресы интернет ресурсов с помощью
Быстрый поиск
Облако тегов
Задать вопрос
Помимо понимания того, что конкретно делать, если мама пьет, важно придерживаться следующих правил при общении с пьяным человеком:
Ребенку или подростку необходимо проводить в компании пьяных родителей как можно меньше времени, во избежание возникновения созависимости. Созависимый человек думает только о том, как помочь бросить пить родственникам, забывая о собственных интересах и потребностях. Депрессивные мысли дополняются низкой самооценкой и неисчезающим чувством вины. Мысли о том, что, если отец-алкоголик не прекратит употребление спиртного, его жизни и здоровью грозит опасность, приобретают навязчивый характер.
Самое важное для подростков, родители которых регулярно пьют спиртное, – не отчаиваться и не повторять их ошибок. Терпение и настойчивость близких помогут людям с алкогольной зависимостью избавиться от пристрастия, способного их погубить.
Внимание! Если пьяные родители переходят на оскорбления или насильственные действия в отношении ребенка, следует немедленно уйти из дома к родственникам или другим людям, которые могут оказать поддержку. Если такой возможности нет, необходимо позвонить в службу спасения и объяснить ситуацию.
Ситуация, когда в семье злоупотребляют спиртосодержащими напитками, требует от ребенка большого мужества и терпения. Здесь важно определить, как вести себя правильно, чтобы помочь родителям осознать проблему, но при этом не пострадать от возможной агрессии с их стороны.
Если мама пьет регулярно или отец позволяет себе слишком часто принимать спиртное, ребенок должен понимать следующие моменты:
Ситуация, когда в семье пьют оба родителя, встречается достаточно редко. Чаще всего алкоголизмом страдает кто-то один – отец или мать. В таком случае, забота о том, как вылечить пьющего, должна возлагаться на второго взрослого. Однако часто случается, что, если отец пьет, мать испытывает депрессивные мысли и не готова принять меры по улучшению ситуации. И наоборот, если в семье пьет мать, отец может закрывать глаза на существующую проблему.
Детям в таком случае сложней всего: в силу возраста они не могут предпринять серьезных мер. Однако все же способны оказать посильную помощь в борьбе с алкоголизмом мамы или папы.
Главная задача ребенка – оказать поддержку второму родителю. Если пьет отец, нужно обратиться за помощью к матери:
Чаще всего такое общение мотивирует маму на определенные шаги, связанные с оказанием помощи пьющему человеку, либо уходом от него для обеспечения безопасности себя и детей.
Если в семье мама пьет каждый день, ребенку необходимо искать поддержку у отца:
Совет! Главное для ребенка в такой обстановке – не думать, что он предает одного из родителей. Это попытка защитить себя и помочь близкому человеку отказаться от пагубного пристрастия.
Если пьют оба родителей
Если родители пьют вместе, ребенку необходимо обратиться за помощью к взрослым людям, которым он доверяет, например, близким родственникам: бабушке или дедушке, дяде, тете. Возможно, они смогут поговорить с пьющими родителями, убедить их в том, что необходимо бросить пить и пройти лечение.
При отсутствии других членов семьи, ребенок может обратиться за советом к социальному работнику, учителю, участковому врачу, родителям друзей или соседям. Содействие взрослого человека в такой ситуации обязательно, поскольку сам ребенок вряд ли сможет заставить родителей бросить пить.
Родители-алкоголики могут вести себя по-разному после употребления спиртного. Если они становятся агрессивными и не в состоянии контролировать свое поведение, для ребенка самое главное – обеспечить себе безопасность. Если негде укрыться и переждать, если нет взрослого, готового принять хотя бы на время, необходимо обратиться в органы опеки. Специалисты по защите прав ребенка определят, стоит ли подавать в суд на лишение родительских прав, а также предложат пройти курс лечения в специализированном медицинском учреждении. На этот период опеку над ребенком может принять близкий родственник или воспитательное учреждение для детей, лишившихся родителей или оставшихся без их попечения (так называемый «детский дом»), а мать с отцом возобновят свое право после окончания терапии. Это не простое решение, однако, от него может зависеть жизнь и безопасность.
Алкоголизм одного из родителей или обоих взрослых – тяжелая ситуация, но ребенку стоит постараться помочь близким людям найти из нее выход. Главное, что может сделать ребенок в таком случае – поговорить с мамой и папой. Ключевое требование при этом – правильно выбранное время. Нельзя начинать серьезный разговор, когда близкие пьяны. Это может вызвать приступы неконтролируемой агрессии.
Для разговора с родителями важно подобрать время, когда они спокойны, находятся в хорошем настроении, не имеют признаков похмелья или опьянения. В беседе ребенку стоит затронуть следующие моменты:
- объяснить, каким образом влияет зависимость родителей на его чувства и состояние;
- озвучить проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться из-за частого злоупотребления спиртным мамы и папы;
- рассказать о своих страхах и том, что он не знает, что делать, если родители постоянно пьют и не контролируют свои эмоции;
- попытаться выяснить, в чем заключаются причины плохого настроения родителей, из-за которого они пьют так часто, и вместе найти решение проблемы;
- попросить маму или папу уменьшить количество и периодичность употребляемого спиртного;
- постараться объяснить, что в случае регулярного приема алкоголя, родителей могут лишить прав на воспитание сына, а его самого поместить в «детский дом».
После такого разговора, взрослые смогут понять чувства подростка, переосмыслить ситуацию и постараться избавиться от своей зависимости. Стоит понимать, что одного разговора может быть недостаточно, и близкие не смогут сразу же отказаться от пагубной привычки.
Перед подростками и детьми, достигшими совершеннолетия, открывается больше вариантов того, что можно сделать, если мать алкоголичка. Помимо вышеперечисленных рекомендаций можно предпринять следующие шаги:
- обратиться в медицинское учреждение для проведения детоксикации организма пьющего родителя;
- подыскать хорошего психиатра или психолога для консультации;
- найти наркологическую клинику и оформить родителей для прохождения лечения.
На протяжении всего периода, от осознания пьющим человеком проблемы до ее устранения, ребенок должен оказывать родителям поддержку и быть готовым прийти на помощь.
Факт! Заставить человека пройти курс реабилитации, если он этого не хочет — невозможно. Важно донести до его сознания вред, который причиняет злоупотребление спиртным ему и окружающим. Только самостоятельная воля к избавлению от зависимости поможет человеку излечиться.
Почему возникает травля? Такова потребность возраста. Детям надо быть в стае, надо осознавать себя через противопоставление другим, надо полностью ощущать принадлежность. Это возраст предподростковый, но сейчас все сдвигается в 8-9 годам. Всем, кроме ярких индивидуалистов, жизненно нужно чувство групповой сплоченности. Если есть какие-то позитивные основания, чтобы эту сплоченность чувствовать, все хорошо, травля не нужна. Если дети чем-то заняты, у них общая цель, общие интересы. В современной школе этого нет совсем. Все атомизировано: пришли — отучились — разошлись. А оно надо.
И рано или поздно случается открытие: можно сплотиться ПРОТИВ кого-то. Тогда наступает вожделенное. Есть особое упоение, удаль, веселье, эйфория, которые охватывают участников травли, потому что они — ВМЕСТЕ. И они — ХОРОШИЕ. Не так важно, что в это вкладывается, высокие или красивые, или умные, или модные, или, наоборот, бравые двоечники. Важно, что с ними все ОК, потому что еще уверенности в себе нет, а быть ОК очень хочется.
Чем больше ребенок неуверен в себе, чем больше зависит от оценки окружающих, тем более вероятно, что он будет активно участвовать в травле. Зачинщики нередко имеют нарциссические черты. То есть на самом деле они так панически боятся, что кто-то догадается об их несовершенстве, что из кожи вон лезут, заранее перенаправляя огонь на кого-то.
Само выражение «козел отпущения» пошло от древнего иудейского обычая раз в год навешивать на бедное животное все свои грехи и отправлять его в пустыню, на съедение демону. Удобно. Меняться не надо, делать ничего не надо, перекинул на козла — свободен. Подобные механизмы существовали и существуют во всех культурах. Старо как мир.
Часто объясняют травлю с позиций этологии, мол, есть альфа-особи, есть омега-особи, и т. д. Все это, конечно, так, но люди все же посложней обезьян будут, и к этому все не сводится. И почему некоторые детские коллективы оказываются беззащитны перед групповой иерархией, вшитой от природы, а другие-то нет, живут по-человечески.
Мое убеждение, что до подросткового возраста это полностью зависит от взрослых. Если есть авторитетный взрослый, который насилия не приемлет, его не будет.
А мы что имеем? Учителя сплошь и рядом считают атмосферу в классе не своим делом. Или хотели бы что-то сделать, да не могут. Иногда невольно провоцируют. Например, любимый учителями физкультуры способ скоротать урок — эстафета. Всем весело, учителю легко. Плохо неспортивным детям, которым достается за то, что «подвели команду». Если учитель никак это не отслеживает и не работает с этим, а наоборот, подогревает азарт, травля неизбежна.
Ну, а дальше вступают в силу действие системных законов. После того, как группа назначила «козла отпущения» и сложилась как дисфункциональная, то есть замешанная на насилии, она такой и останется. Распробовав вкус насилия, детский коллектив остановиться сам не может. Если дети оказываются предоставлены сами себе — дело может далеко зайти. «Повелитель мух» или «Чучело» — там все описано.
Плюс общий высокий уровень разлитой агрессии — она в воздухе разлита, а уж форма найдется.
ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ ВЗРОСЛЫХ
Теперь о том, что заводит в тупик взрослых, которые пытаются справиться с травлей в детской группе. О типичных ошибках, неверных убеждениях и стратегиях, которые часто приводят к тому, что ситуация травли консервируется или даже усугубляется.
1. Ждать, что само пройдет
Само не проходит. У детей до подросткового возраста – точно. Позже — есть небольшой шанс. Если в группе найдутся достаточно авторитетные дети (не обязательно лидеры), которые вдруг увидят эту ситуацию иначе и решатся заявить о своем видении — это может сильно уменьшить травлю.
В нашем классе сильно травили мальчика из не очень благополучной семьи, очень жестоко, он считался «вонючим» (был энурез, как я теперь понимаю). Били, обзывали, отнимали портфель, в общем, по полной программе. Жалко его было всегда, но это воспринималось как данность, неизбежность — ведь «он такой».
Учителя тоже в основном пытались давить на жалость, что дела не улучшало. А потом, классе в 6, вдруг накрыло осознание, что так нельзя. Что просто нельзя и все, независимо от того, какой он. Ощущение холода между лопаток от 30 взглядов, когда я иду через весь класс и сажусь рядом с ним (на это место НИКТО и НИКОГДА добровольно не садился), я не забуду всю жизнь. И шепот «С вонючкой села! Сама провоняет!».
Это было почти социальное самоубийство с моей стороны. Но внутри было это вот новое чувство, и выбора не было. Как бы я теперь назвала, мораль проклюнулась. Как раз в 12. И ничего, обошлось. Поудивлялись и приняли как факт. Видимо, мораль начала не только у меня уже прорезаться, дети были умные. А мальчик потом приходил ко мне домой, я его по русскому подтягивала, очень интересный оказался, вежливый и читал много. Как-то потише стало вскоре с травлей. Не полюбили его, конечно, но обижали меньше.
Но до 12 с собственной моралью у детей слабовато (еще и мозг не созрел). И задавать им моральные ориентиры обязаны взрослые. Дети в этом возрасте очень готовы их услышать и принять. И наоборот, в подростковой группе взрослый может и не справиться, если там уже сложилась, так сказать, «антимораль». По крайней мере, ему будет гораздо труднее.
2. Оправдывать, объясняя
Объяснений, почему возникает травля — воз и маленькая тележка. Здесь и потребность возраста, и давление закрытой системы, и групповая иерархия (альфы-омеги), и личные особенности детей (например, пережитый опыт насилия, приведший к виктимности или агрессивности). Все это очень важно и интересно, и безусловно стоит изучать и понимать.
Но. Если из всего этого делается вывод: «так что же вы хотите, вот ведь сколько причин, потому и травят», это и есть оправдывать, объясняя. Травля в конкретном классе, от которой страдают прямо сейчас конкретные дети — не вопрос научных изысканий, это вопрос морали и прав человека. С этой точки зрения неважно, кто какая буква. Будь ты хоть трижды альфа, будь он хоть сто раз странный и «не такой», травить не смей!
Если в голове взрослого такого твердого убеждения нет, и он в упоении от собственной проницательности «анализирует причины», вместо того, чтобы дать определенную оценку и выдвинуть требования, остановить травлю он не сможет.
Причины часто столь глобальные, что устранить их невозможно, Скажем, агрессию в обществе или насильственность и закрытость школьной системы. Или вот дети, обделенные любовью родителей и потому самоутверждающиеся за счет других, всегда были, есть и будут. Это не значит, что надо терпеть травлю.
Надо ставить цели скромнее: нет задачи изменить причины, есть задача изменить ПОВЕДЕНИЕ конкретной группы детей.
3. Путать травлю и непопулярность
Подмена проблемы. Никто никому не обязан, чтобы его все любили. Не могут быть все одинаково популярны. Суть травли — не в том, что кто-то кого-то не любит. Суть травли — НАСИЛИЕ. Это групповое насилие, эмоциональное и/или физическое. И именно за это отвечает взрослый, которому доверена группа детей. За их защищенность от насилия.
Многим детям и не нужна особая популярность в классе, они вполне без нее проживут. Они могут быть от природы интровертны, застенчивы или просто душой принадлежать не к этой, случайно собранной по административному признаку, а совсем к другой группе. Они хотят одного — безопасности. И имеют на нее полное право.
Педагоги, сводящие все к непопулярности, часто искренне стараются исправить дело. Они обращают внимание группы на достоинства жертвы, пытаются повысить ее рейтинг особыми поручениями и т. д. И это все очень мило и действенно, при одном условии: травля как насилие УЖЕ прекращена. Если нет — все и любые достоинства жертвы в глазах группы, захваченной азартом травли, будут мгновенно превращены в недостатки. Выиграл олимпиаду — «ботан». Помог кому-то — «подлиза». Нарисовал хорошо — «художник-мазила-мочи Левитана».
Эту ошибку, кстати, нередко поддерживают детские книжки и фильмы. Соверши подвиг, впечатли всех, и жизнь наладится. Как-то я общалась с девицей, со смаком вспоминавшей, как они в каком-то лагере для детей-мажоров травили Яну Поплавскую, которая вип-родителей не имела, а путевку ей дали после успеха фильма про Красную Шапочку. Травили «чтобы знала, что она все равно не нашего круга, хоть и артистка».
В грязной атмосфере насилия не пробьются ростки интереса и уважения. Сначала надо провести дезинфекцию.
4. Считать травлю проблемой жертвы
Конечно, явственно страдает именно жертва. Те, кто травит, прямо сейчас могут выглядеть очень довольными собой. Однако важно понимать, что страдают в результате все.
Страдает жертва, получившая опыт унижения, отвержения и незащищенности, травму самооценки, а то и нарушения эмоционального развития из-за долгого и сильного стресса.
Страдают свидетели, те, кто стоял в стороне и делал вид, что ничего особенного не происходит, и в это самое время получал опыт бессилия перед властью толпы и стыда за свое слабодушие, поскольку не решился вступиться и поддерживал травлю из страха самому оказаться жертвой. Этот опыт иногда может быть полезен для подростка, у которого уже есть достаточно сил для морального выбора. Но для ребенка младшего возраста такой опыт всегда травматичен и разрушителен, стыд загоняет его в угол, и все. Это все равно как насильно ставить ребенка на ноги до того, как они достаточно окрепли. Будет искривление костей.
Страдают преследователи, получая опыт шакалов в стае, или опыт кукловода, опыт безнаказанности, иллюзию своей силы и правоты. Этот опыт приводит к огрублению чувств, отрезанию возможностей для тонких и близких отношений, в конечном итоге — к деструктивным, асоциальным чертам личности. Даже если он будет успешен и станет начальником, счастья в его жизни будем немного, носи он хоть сплошное «Прада», как известно.
Наконец, это все плохо для группы в целом, для ее эффективности, способности справляться с трудностями. Насилие — страшный пожиратель энергии, ни на что другое сил у группы уже не остается. В том числе и на учебу.
Если это не вашего ребенка травят — не думайте, что лично у вас нет повода для беспокойства. Не говоря уже о том, что тлеющая подолгу травля всегда прорывается вспышками настоящего насилия. И тогда абсолютно любой — в том числе и ваш — ребенок может оказаться «назначен» группой исполнить ее волю и «дать ему как следует». Он сам потом не сможет объяснить, почему так озверел и почему сделал то, что ему вовсе не свойственно. Ну, а дальше варианты. Либо он сам рискует совершить серьезное преступление, либо доведенная до отчаяния жертва даст отпор и…
5. Считать травлю проблемой личностей, а не группы
Это подход типа «все дело в том, что они такие». Чаще всего приходится слышать, что жертва — «такая» (причем неважно, в негативном ключе: глупая, некрасивая, конфликтная или в позитивном: одаренная, нестандартная, «индиго» и т. д.).
«Козлом отпущения» может стать каждый. Это иллюзия, что для этого надо быть каким-то особо ненормальным. Да, иногда и так бывает. А иногда и вовсе наоборот. И вообще как угодно. Очки (веснушки), толщина (худоба), национальность, бедная одежда — все пойдет. Да, есть качества, которые способствуют закреплению этой роли — чувствительность, обидчивость, просто повышенная ранимость в этот период. Есть и особый случай детей виктимных, переживших насилие и так привлекающих внимание к себе. Но в общем и целом причина травли — не в особенностях жертвы, а в особенностях ГРУППЫ. Один и тот же ребенок может быть изгоем в одной группе и своим в другой. Или перестать быть изгоем в той же самой за короткий срок, скажем, после смены классного руководителя.
Также не имеет смысла сводить причину травли к качествам тех, кто травит: они «звери, гаденыши, быдло, наглые отпрыски нуворишей» и т. п. Опять-таки, конечно, роль инициаторов травли часто берут на себя дети не самые благополучные внутренне. Но одних только их качеств недостаточно. Я много раз наблюдала, как самые отъявленные травители, случайно оказавшись с травимым вдвоем, например, на продленке, мирно с ней играли. И опять-таки, при смене взрослого лидера или позиции этого лидера по отношению к происходящему нередко «эти сволочи» поразительно быстро меняют свое поведение.
Эта ошибка лежит в основе попыток преодолеть травлю путем «разговоров по душам» или «индивидуальной работы с психологом». С жертвой ли, с агрессорами ли. Травля, как любое застревание в деструктивной динамике — болезнь группы. И работать надо с группой в целом. То же относится к попыткам «взять за грудки». Это может защитить конкретного ребенка, но группа, вкусившая «крови», тут же выберет другую жертву. Просто убрать жертву или зачинщика, все сведя к их личным особенностям, тоже не факт, что поможет — действо вполне может продолжиться с другими исполнителями главных ролей.
6. Давить на жалость
Пытаться объяснить агрессорам, как жертве плохо и призывать посочувствовать. Не поможет, только укрепит их в позиции сильного, который хочет казнит, хочет милует. А жертву обидит, унизит или подкрепит ее беспомощность. Особенно если это мальчик.
7. Принимать правила игры
Это самое важное, пожалуй. Ошибка — выбирать между виктимностью и агрессией. Любая ситуация насилия провоцирует именно этот выбор. Либо «меня бьют, потому что я слабый, и всегда будут бить». Либо «меня бить не будут ни за что, я сильный и бить буду я».
При всей кажущейся разнице обе эти позиции сходны. Они обе базируются на одном и том же убеждении о том, как устроен мир. А именно: «сильный бьет слабого». Поэтому если взрослый идентифицируется или подталкивает ребенка идентифицироваться с одной из этих позиций, он тем самым подкрепляет эту картину мира.
Подталкивать ребенка — это значит говорить ему «подумай, в чем ты сам виноват» или «дай ему, чтоб неповадно было». В том и другом случае ребенок получает от взрослого такой месседж: «Мир, знаешь ли, устроен так и другого мира у нас для тебя нет. Ты можешь капитулировать перед насилием, предать себя и измениться так, как от тебя требуют. Им виднее, каким ты должен быть, они сильны, а значит — правы. Или можешь наплевать на собственную безопасность (не бойся!), и озвереть, тогда тебя не тронут. Еще вариант: отрезать от себя чувства (не обращай внимания!) и научиться изображать лицом не то, что происходит внутри. Выбирай, детка!».
Собственно, оно, может, и ничего, если, опять же, мы имеем дело с подростком, которому уже пора обретать самостоятельность и рассчитывать на себя. Если до этого у него было достаточно поддержки и если даже сейчас он все же застрахован от совсем крайних проявлений насилия, он может справиться. Тогда это будет инициация, опыт болезненный, но ведущий к развитию. Заодно подросток сможет принять собственное решение о том, так или не так устроен мир и готов ли он с этим мироустройством согласиться. Это тоже зависит от того, была ли ему прежде взрослыми предъявлена иная система ценностей и есть ли у него тыл в семье.
Если же ребенок младше, такое поведение взрослых лишает его защищенности и обрекает на преждевременную инициацию, которую да, сильный ребенок может пройти, но всегда дорого за это платит. А слабый так и вообще ломается. И начинает верить, что «мир устроен так». Такие волны этой детской незащищенности плескались в комментариях к прошлым постам…
Когда я писала, что нужно идти на конфронтацию, я именно это имела в виду. Не конфронтацию с конкретными глупыми детьми, а конфронтацию с правилами игры по которым «сильный имеет право бить слабого». С травлей как насилием, как болезнью, отравой, моральной ржавчиной. С тем, чего не должно быть. Что нельзя оправдывать, от чего ЛЮБОЙ ребенок должен быть защищен — и точка.
Этот тот самый главный вывод, о котором я уже писала. Без конфронтации здесь невозможно, уговоры не помогут, «командообразование» тоже. Идти на конфронтацию неохота, неловко, нет опыта, потому что сами мы почти все имеем опыт жертвы и/или опыт травящего, и сами мечемся между виктимностью и агрессивностью.
Людмила Петрановская
Ссылка на источник
Хочу поблагодарить вас за помощь! Буду пытаться доказать своей семье всю серьезность моей цели! Большое спасибо!
Спасибо за все ваши ответы на мои вопросы.Я многое поняла из них и жизнь стала чуточку лучше.Благодарю за все.Продолжайте в том же духе!
Здравствуйте, меня зовут Дина, мне 15 лет, я нуждаюсь в совете. Проблем, о которых я хотела бы сейчас написать, у меня предостаточно, но это важнее всего. Не так давно, после развода родителей, мы переехали в другой город, я пошла в новую школу. Отношения с одноклассниками у меня всегда были натянутыми, я не люблю шумных компаний, мне не требуется пристальное внимание со стороны всех и каждого. Конечно, у меня было несколько хороших друзей, но после переезда они как-то плавно и незаметно вышли из моей жизни. Мне было очень сложно привыкнуть к новым людям, к новому городу, да вообще — к новой жизни. Но вскоре всё стало ещё хуже. Я начала замечать, что влюбляюсь в своего учителя истории. Да, звучит дико. Но… О субординации в этой школе будто совсем забыли, учитель на уроках может шутить, рассказывать разные истории, болтать с учениками. Конечно, так он и делает, хотя и одёргивать и повышать голос но расшумевшихся учеников не забывает. В общем, ему 28, он не качок и не идеальный красавчик (хотя я считаю его красивым (!!!???)). Но он невероятно харизматичный, хотя часто язвит над многими и т.д.
Мне кажется, что это совсем ненормально. Моя успеваемость начинает падать быстро и неумолимо, на его уроках я и двух слов связать не могу, краснею и запинаюсь, мне кажется, что он прекрасно всё знает, просто не подаёт вида, и от этого мне ещё хуже. Чувствую себя совершенно ненормальной. У меня начинаются депрессии, истерики, я несколько раз думала о самоубийстве (это вкупе с другими проблемами делает мою жизнь невыносимой, хотя влюблённость — не главная проблема). Но, я думаю, что я этого не сделаю, я слишком слабая и безвольная.
Я ничего не смогу с этим сделать, а если учитель обо всём узнает — будет ещё хуже.
